– Да ты у нас прямо чемпион по спанью! – сказал Мишке Леша Курочкин.
– Мировой рекордсмен! – похвалил Сеня Бобров. – Спит, как лошадь, двадцать четыре часа в сутки!
Альбом пошел по рукам. Все рассматривали его и помирали со смеху.
– Ты зачем притащил сюда этот идиотский альбом? – напустился на меня Мишка.
– Откуда же я знал, что ребята станут смеяться? – говорю я.
– Не знал! Нарочно, должно быть, подстроил, чтоб надо мной весь класс потешался! Хорош друг! Знать тебя не хочу больше!
– Честное слово, я не нарочно! Если б я знал, что так выйдет, не рисовал бы тебя, – оправдывался я.
Но Мишка дулся на меня весь день. Вечером он сказал:
– Вот возьми инкубатор и подежурь ночью, тогда узнаешь, как рисовать на меня карикатуры.
– Ну что же, – говорю я, – ты уже пять ночей отдежурил, теперь я отдежурю пять ночей. Будем дежурить по очереди.
Мы перенесли инкубатор ко мне, и с тех пор начались мои мучения.
С вечера я клал под подушку будильник, и ночью он начинал мне в самое ухо трещать. Я вставал, как лунатик, шел на кухню, проверял температуру, переворачивал яйца и возвращался обратно. Часто я не мог сразу заснуть и долго ворочался на постели, а как только начинал засыпать, будильник снова трещал, и я готов был разбить его вдребезги, чтоб он не мешал мне спать.
Каждое утро я просыпался измученный и насилу вставал с постели. Одевался, как будто во сне, и даже не понимал, что я делаю: штаны начинал надевать через голову, рубашку напяливал вместо штанов. Один раз я даже перепутал ботинки и надел на правую ногу левый ботинок, а на левую – правый и в таком виде явился в класс.
Ребята заметили это и стали смеяться. Пришлось мне переобуваться во время урока.
Но самое большое несчастье произошло на десятую ночь. То ли я забыл завести будильник, то ли не слышал, как он прозвонил. С вечера я лег и проснулся утром, когда было уже совсем светло. Сначала я даже не понял, что случилось, потом вспомнил, что ни разу не вставал ночью, и как ошпаренный бросился к инкубатору. Градусник показывал тридцать семь градусов. На целых два градуса меньше, чем нужно! Я поскорее сунул под лампу пару тетрадей и тут же подумал: