11. Моим людям было велено за городом отбить Марию, иначе гонимую неминуемо закидали бы каменьями, и увезти в Тарихею; однако за стенами города случай спутал все мои расчеты. Некий бродячий проповедник со своей паствой из женщин и рыбарей опередил наймитов.

Позднее меня оповестили так: демоны служили проповеднику, они-то и усмирили разъяренную чернь. А бродяга и присные его взяли Марию с собой и потому, верно, не вошли в город, а заночевали в селенье поблизости.

Признаюсь, я растерялся и не предпринял никаких энергических мер, просто велел своим соглядатаям следовать за сим божьим стадом и доносить обо всем по мере надобности. Велел я также разведать, кто таков проповедник и чью руку держит.

12. В те поры в Палестине куда ни кинь вещали бродячие моралисты, пророки и проповедники, возводя свой краткий успех на легковерии темного люда. Об иных шла громкая молва.

Некоего Иезекию признавал и синедрион - иудейский сенат, а точнее, верховное судилище, ибо так надлежит перевести название: бет дин хаггадол. Иезекия, свидетельствует Иосиф Флавий, вовсе не промышлял разбоем, а, будучи духовным пастырем, объединил несколько тысяч верующих и, подобно Маттафии Бар-Ионе, предку Маккавеев, вознамерился освободить иудеев от иноземного владычества, разумеется, чтобы самому прибрать власть к рукам. Имена Иезекии и сына его приводят на мысль славный род, чтивший традиции Израиля, хотя промышляли они в Галилее, на границе с Сирией, в горах, изобильных расселинами и пещерами, где смутьяны всегда могли найти убежище.

Иезекия затеял бунт против Ирода, сына инородца Антипы-идумеянина и аравитянки Кипрос, в жилах оного Ирода не текло и капли иудейской крови (хотя в таких делах ничего нельзя утверждать с полной уверенностью).