Но где же Тишалова? Странно.

Вдруг в дверях появляется Евгения Васильевна и Шура. Батюшки-светы, что ж это значит? На нее без смеху глядеть невозможно: её прямые редкие волосенки, почти везде мокрые, прилипли к голове, и с них что-то капает…

Евгения Васильевна, красная-прекрасная, собирается отчитывать Шурку, но за их спиной появляется «индеец».

- Это что за дивное видение? - спрашивает она, установившись на Тишалову и состроив насмешливую гримасу.

Туда ж таки «Краснокожка», еще остроумничать!

Шурке стыдно и смешно, она тоже вся красная и просит «выйти».

Евгения Васильевна сама идет с ней и через минуту приводит ее обратно, еще более облизанную, но сухую, - с неё уже не капает.

Класс хохочет, a мы все переглядываемся, - влетели!

Зернова сидит как мумия, Грачева поджимает губы - радуется, что нам достанется. Но «Краснокожка» усмиряет всех и велит записывать задачу. Тишалова шепчет нам:

- Лампадку на голову перевернула, но все-таки приложилась. Муся, милая, ради Бога, подсказывай, до смерти боюсь.

Задача была не хитрая и сразу y меня вышла. Люба поднаврала в одном месте, но по моей поправила.

У бедной Шурки, видно, дело не ладилось, она и сопела, и пыхтела - да только это не всегда помогает. Нагибается к Леоновой, спрашивает, сколько фунтов во втором вопросе получается. Ta будто не слышит. Скажет она, как же! Но по крайней мере, хоть гадости не сделала, a Танька Грачева, слышу, нарочно неверно подсказывает. Вот противная! Смотрю, - «индеец» с «Женюрочкой» о чем-то беседуют, тогда я тетрадкой закрылась, да все строчки Тишаловой и подсказала.

A уж Таньке это даром не пройдет, я ее тоже когда-нибудь подкачу.

После звонка мы, как всегда, уходить собрались, да не тут-то было. Начала Евгения Васильевна суд и расправу чинить, сейчас Шурку за бока. Ta все по чистой совести и рассказала. Евгения Васильевна сразу успокоилась, поняла, конечно, что по серьезному делу ходили, a не за глупостями какими-нибудь, улыбнулась и спрашивает: