"Ох, как хороша, – сказал он со вздохом, – вам бы пойти!"

"Нет, я не пойду: у меня есть к вам прошение".

"Извольте-с!"

"Теперь, – так стал говорить я, – уже ваши последние минуты:скоро душа ваша, может быть, будет иметь дерзновение ко Господу; топрошу вас, друг мой, попросите у Господа мне милости, чтобы мне болеене прогневлять Его благости!"

"О, если, по вере вашей, – ответил он, – сподоблен я будудерзновения, – это долг мой, а вы за меня молите Господа, чтобы Онпростил все мои грехи".

"Вы знаете, какой я молитвенник; но, при всей моей молитвеннойскудости, я всю жизнь надеюсь за вас молить Господа. Вы помните, какиестепени проходила наша дружба? Но последние три года у нас все былохорошо".

"Да и прежде плохого не было!"

"Позвольте же и благословите мне шесть недель служитьБожественную Литургию о упокоении души вашей в Царстве Небесном!"

"О, Господи! Достоин ли я такой великой милости?.. Слава Тебе,Господи! Как я этому рад! Спаси же вас, Господи!.. Да вот чудо: до сеговремени нет у меня никакого страха!"

"Да на что вам страх? Довлеет вам любовь, которая не имеетстраха".

"Да! Правда это!"

"Вы, батюшка, скоро увидите наших приснопамятных отцов,наставников наших и руководителей к духовной жизни: батюшку отцаЛеонида, Макария, Филарета, Серафима Саровского

"Да, да!..."

"Отца Парфения", – продолжал я перебирать имена святых нашихсовременников... И он как будто уже переносился восторженным духом в ихнебесную семью...

"Да, – промолвил он с радостным вздохом, – Эти все – нашего века.Бог милостив – всех увижу!"

"Вот, – говорю я, – ваше время уже прошло; были и в вашей жизнипотрясения, но они теперь для вас мелки и ничтожны; но мне чашу ихпридется испивать до дна, а настоящее время ими щедро дарит".

"Да – время тяжелое! Да и самая жизнь ваша, и обязанности оченьтяжелы. Я всегда смотрел на вас с удивлением. Помоги вам, Господи,