"Да, – ответил он, – и то- правда!.. Ну, идите же, отдохните!"
Я поправил ему постель и его самого, почти уже недвижимого, иотправился отдыхать.
Отец Гервасий пришел за мной в 7 часов, чтобы я его приготовил кпричащению Св. Тайн. Он его уже исповедовал в последний раз. Когда ястал его поднимать, он уже был почти недвижим; но когда я его поднял,он на своих ногах перешел в другую комнату и в первый раз мог сидяпричаститься. После причастия он прилег и около часа пролежал покойно,даже как будто уснул. С этого часа дыхание его начало быть все более иболее затруднительным; но он все же говорил, хотя и с трудом. В этовремя к нему заходил отец наместник. Надо было видеть, с какимсердечным сокрушением он прощался с умирающим! Со слезами на глазах онизъявил готовность умереть вместо него... Потом я ходил проситьмитрополита, чтобы он посетил умирающего, к которому он всегдаотносился с уважением. Не прошло и пяти минут после этого, какмитрополит уже прибыл к изголовью больного, который, при его входе,хотел сделать попытку приподняться на постели, но не мог.
"Ах, как мне стыдно, владыко, – сказал он в изнеможении, – что ялежу пред вами! Вот ведь какой я невежа!"
Архипастырь преподал ему свое благословение.
В продолжении дня многие из старших и младших приходили с нимпроститься и принять его благословение, а мы старались, чтобы он своимируками дал каждому какую-либо вещь на память. Умирающему это, видимо,доставляло удовольствие, и он всякого встречал приветливой улыбкой,называя по имени. Заходило много и мирских; и тех он встречал с такойже приветливостью, а мы помогали ему раздавать своими руками, что былокаждому назначено... Начался благовест к вечерне; он перекрестился. Яговорю:
"Батюшка! Что вам, трудно?"
"Нет, ничего-с!"
"А как память у вас?"
"Слава Богу, ничего-с!.. А что приходящих теперь никого нету?"
"Нет, все к вечерне пошли... Хороша лаврская вечерня!"