То, что Вивекананда придает столь большое значение йогической практике, далеко не случайно. Здесь он опирается на одну из самых важных традиций классической индийской философии. Все главные системы этой философии - и ортодоксальные, и неортодоксальные (за исключением лишь одной, а именно локаяты) - строятся так, что центральное место в них занимает учение о соотношении "высшего" и "низшего", "подлинного" и "неподлинного", "свободного" и "зависимого" "Я". Соответственно кардинальное значение приобретает вопрос о путях духовного совершенствования, преодолени "неподлинности", обретения свободы. Эти пути и указывает йога в широком смысле слова (и в этом смысле мы можем говорить о ведантистских видах йоги, "йогической практике" в джайнской или буддийской традициях и т.д.) И тут не так-то просто дать всеобъемлющую классификацию, если учесть, что порою с одной религиозно-философской традицией в ходе ее развития связывалось несколько видов упомянутой "практики" (и наоборот, один вид последней использовалс в нескольких традициях). Характерно, что Вивекананда даже пишет иногда о "бесконечном" числе путей йоги. И в самом деле, йога как феномен индийской культуры не менее многообразна, чем сама эта культура.

Почему же Вивекананда избрал именно четыре упомянутые выше йоги? Тут сыграли роль несколько обстоятельств. Во-первых, о трех из них (йогах действия, знания и любви) речь идет в "Бхагавадгите", этом Евангелии индуизма, поэме, с которой миллионы индийцев, отнюдь не только из числа принадлежащих к высшим кастам или отличающихся особой ученостью, сверяются как с одним из важнейших жизненных ориентиров. Вивекананда же, равно как и созданна им Миссия, обращается прежде всего именно к массам, а не к элите индийского общества. Да и за пределами Индии легче было популяризировать идеи этой поэмы, нежели идеи более эзотерических памятников (хотя Вивекананда, как сможет убедиться читатель, умел блестяще справляться и с этой последней задачей).