Вновь заиграла звонковая музыка, и Федя поплелся в класс. Шел он неохотно, еле ноги передвигал и в результате вошел в кабинет последним. Все уже стояли возле парт, приветствуя учительницу. А учительница у стола беседовала с постоянной Олиной соседкой. Федя услышал, как девочка вдруг радостно сказала: «Спасибо», — и быстренько побежала к своему месту.

— Отпустила? — вполголоса спросила подружку Оля.

Та кивнула ей, схватила свою сумку и так же быстро направилась к выходу.

«А-а, была не была!» — решился вдруг Федя и, быстро прошагав между рядами, положил свою сумку на только что освободившееся место. У него даже дух захватило. Если бы кто-нибудь о чем-нибудь его в этот момент спросил, он бы и звука из себя не выдавил. Но класс и учительница оставались немы, а Оля лишь сделала большие глаза и поджала губы.

— Здравствуйте, садитесь, — сказала учительница, и Федя плюхнулся на стул в таком изнеможении, будто не пять шагов прошел, а совершил восхождение на Эльбрус.

Начался урок.

В ушах у Феди звенело, в голове стучало, и он опять не мог разобрать ни слова из речи учительницы. Да и не пытался. Федя собирался с силами, чтобы сделать следующий, самый, казалось бы, простейший шаг — взглянуть на Олю. Наконец ему все-таки удалось немного справиться с волнением. Он задышал ровнее, и шум в голове немного унялся.

Собрав всю волю, Федя как бы невзначай повернул голову.

То, что он увидел, поразило его и испугало. Куда девалась фея весны? Нежный румянец пропал, брови сошлись над переносицей болезненной складкой, лицо стало мертвенно-желтым с зеленцой. Рядом с ним сидела тяжело больная или измученная девочка и невидящими глазами с широкими пятнами черных зрачков смотрела в одну точку на парте.

Федя вздрогнул, невольно издал нечленораздельный короткий вскрик, поднял зачем-то руку — то ли Оли коснуться, то ли кого-то позвать. Оля слабо качнулась и вдруг, завалившись на левый бок, замертво упала со стула на пол.