— Эй, новенький, тебя как зовут, Вася, что ли? — спросил длинный, убирая в портфель свои учебники.

— Федя, — поправил он его, нахмурившись. И Оля, стоявшая в этот момент неподалеку, почему-то прыснула.

— Ну, Федя, — снисходительно согласился парень. — А я Артем. Слышь, у тебя компьютер дома какой? «Пентиум»?

— Нет у меня никакого, — пожал плечами Федя.

— Е-мое, — удивился парень, — надо же, а я думал почему-то, что у тебя есть.

Вот, собственно, и весь разговор, а больше с Федей никто и не заговаривал. Зато он заметил, что Оля с его единственным собеседником, видно, в приятельских отношениях: перед каждым уроком они перебрасывались шуточками и на уроках тоже порой перешептывались. Федя досадовал, но что бы такое отмочить, чтобы привлечь Олино внимание, пока не придумал. Оставалось ему только сидеть и смотреть. Что Федя и делал.

А больше он и делать-то ничего не мог. Пробовал, да не получалось. О том, чтобы слушать преподавателя, даже речи быть не могло. Даже захваченный из дома для чтения на уроках Дюма так и пролежал в этот день в портфеле. Вообще-то читать Федя любил. Приятели в старой школе частенько за это над ним подсмеивались, даже Достоевским прозвали, когда Федя имел неосторожность им сказать, что он тоже Федор Михайлович. Правда, Достоевского Федя еще не читал, но от отца знал.

Оставался последний, шестой урок, география, и Федя, мрачнея с каждой минутой, все больше осознавая себя последним дураком, угрохавшим прекрасный весенний день впустую, маялся у окна в коридоре. В школьном дворе опять появился уже знакомый ему темный «Мерседес».

«За ней приехал, — грустно отметил Федя про себя. — Значит, даже после уроков к ней не подойти. А на что я, собственно, дурак, рассчитывал?»