Это был Христиан Вольф *. Они стали расспрашивать его о многом. Вскоре они заметили, что всё, что он излагал, не возвышалось над чувствами природного человека. Это потому, что он честно говорил, как мыслил. В самом деле, в той жизни всякий остается тем же, кем он был в этой. Он пытался устанавливать связь между различными предметами и постоянно делать из этого всё новые выводы. При этом он нанизывал множество явлений на один общий стержень. Но духи не признавали, или не хотели признать его правоту. Они уверяли, будто звенья у него не связаны ни друг с другом, ни с заключениями. Такие рассуждения они называли "мраком авторитета". После этого они перестали любопытствовать и спрашивали только, как называется это, а как называется то? Но и на эти вопросы он отвечал понятиями природными, а отнюдь не духовными. Поэтому они окончательно покинули его. В самом деле, в той жизни всякий постольку, поскольку он верил в Бога, говорит духовно, т.е. с помощью духовных понятий, или же природно, если он не верил в Него. Я хочу описать по этому поводу, что бывает в той жизни с учеными, которые приобретают интеллект собственными размышлениями. Движимые любовью к истине ради истины, стало быть, ради пользы, они отвлекаются от всего мирского. Затем расскажу, что бывает с теми учеными, которые достигают разума с чужой помощью, без собственного труда. Так поступают многие, стремящиеся к знанию исключительно для того, чтобы приобрести ученую славу, а через неё почести и преимущества в свете. Они не стремятся к пользе и не отвлекаются от мирских благ. Расскажу, прежде всего, что происходит с этими последними.

Я услышал некоторый звук, который восходил снизу, вдоль левого бока, к левому уху. Я заметил каких-то духов, которые старались подняться, но не мог догадаться, кто они такие. Поднявшись, наконец, они заговорили со мною и сказали:

-Мы были логиками и метафизиками. Свой разум мы погружали в эти науки с единственной целью, прославится своей ученостью и проложить себе, таким образом, в мире дорогу к почестям и богатству. Теперь мы оказались в печальном положении. Не поставив себе никакой другой цели в изучении этих наук, мы не могли воспитать в себе сообразительность.