Их речь была медлительна, а произношение глухо. В то же самое время два духа беседовали у меня над головой.

-Кто вы такие? - спросил я их, и узнал, что один из них прославился своими сочинениями. Надо полагать, что это был Аристотель. Кто был второй, я так и не узнал. Первый был приведен тогда в то состояние, в котором он был в мире. Всякий легко может быть возвращен в то состояние, в котором он был в мире. Все, чем человек обладает в жизни, он уносит с собою в другую жизнь. Больше всего меня удивило то, что он приблизился к моему правому уху и стал говорить оттуда. Голос его был груб, а речь, тем не менее, довольно рассудительна. Из смысла его слов я убедился в том, что он был ранее совсем не таков, как появившиеся ранее схоластики. В самом деле, он сохранял в своей памяти все, что написал, и умел извлекать из нее хранившиеся в ней рассуждения. Таким образом, наименования, изобретенные и введенные им для предметов мысли, служили словесной оболочкой описываемых им внутренних состояний. Затем я догадался также и о том, что он, был руководим только собственным влечением, жаждою познать все подлежащее мысли и рассуждению. При этом он покорно следовал всему тому, что внушал ему его дух. Вот почему он и приложился к моему правому уху. Другое дело его последователи, так называемые схоластики. Они идут как раз наоборот - не от мыслей к наименованиям, а от наименований к мыслям. А многие из них и совсем не переходят к мысли, а остаются при наименованиях. С их помощью они могут доказать все, что им угодно. При желании они могут выдать ложь за истину. Поэтому философия для них скорее путь к безумию, чем к мудрости, и погружает их во тьму вместо света. Затем я заговорил с ним об аналитической науке.