-Да, ты. А к делу это имеет прямое отношение. Но ты не ответил на мой вопрос.

Пришлось ему сознаться, что давно.

-По какому принципу ты распределяешь талоны в профилакторий? У одного своего друга Паша нашел к счастью не тяжелый физический недуг. На этом его перечисление принципов и закончилось.

-Когда ты последний раз был с нами на уборке улицы?

-Может ли человек с такими моральными качествами находиться в группе на руководящей должности и иметь в своем ведении материальные ценности? - был мой следующий вопрос группе.А из материальных ценностей Паша владел еще льготными путевками в различные санатории. И тут группа замялась. Они были обескуражены моей новой подачей себя. А к Паше они уже привыкли. Тем более некоторые перехватывали у него для списывания домашние задания. И на контрольных он был щедр своей эрудицией.

Я был обескуражен больше их. Своим выступлением я давал им духовную свободу, прижимая всю Пашину блатоту. Им оставалось только меня поддержать. Паша был подавлен. Но пользуясь менжеваниями группы, начали поднимать головы в его защиту его друзья. Однако вопрос был мной поставлен. Закончилось собрание компромиссом: все мои претензии были поставлены Паше на вид, а его лишили на месяц стипендии. С собрания я вышел потрясенным. Как с людьми, которым безразлично чью руку жмет рука, можно варить дальше общую кашу? Я переживал и за другое. Выступив на комсомольском собрании, я во всеуслышание заявлял о принципах, к

ень. Я не знал как себя вести. До этого я, видя себя со всех сторон, знал как меня воспринимает каждый присутствующий человек, и где должна находиться каждая конечность моего тела. Теперь же, после моего выступления, интерес окружающих ко мне стал расти, а я не знал как себя вести. Я потерял и духовную свободу и контроль за собственным имиджем в их глазах. Это была уже настоящая боль. Сидя в читальном зале и держа в руках книгу, я видел как плывут и сливаются перед глазами строчки и понимал, что с психикой происходит что-то страшное.