Это был мой первый сольный дебют. Я пел так, как выступают на концертах - во весь голос. Он был не прочным, но управляемым. Непрочность его шла от того, что, когда я пел, у меня внутри происходили какие-то перемещения, как будто то вправо, то влево двигались голосовые связки и психические каналы. В покое эти видения сопровождались или, можно сказать, провоцировались движением сознания от одного полушария к другому. Сейчас же мне некогда было созерцать эту картину и бояться, что что-нибудь с психикой произойдет, т.к. все мое внимание было направлено на воспоминание слов песен и интонации голоса. Поэтому я, отбросив все опасения, просто поверил, что ничего плохого не произойдет, что летом делал постоянно.

Перед восстановлением отношений с Павитриным я был подвластен каким-то странным чувствам о своей неготовности выступать в церкви перед прихожанами, и я, сославшись пастору на занятость, сказал, что я на некоторое время перестану ходить в церковь. Психика, проламываясь посередине, лишала меня веры как в себя, так и в говоримое мной. Сейчас, несмотря на непонимание мной настроений Вадима, а им меня во всей полноте, мое мироощущение стало меняться в лучшую сторону. И я, почувствовав в себе силы, пришел в церковь с окончательным решением выступать. После проповеди я, дождавшись, когда пастор освободится о бесед с прихожанами, подошел к нему.

- Саш, я пришел.

-?!

Он посмотрел на меня так, будто у нас вообще не было никакого разговора, а я навязываюсь к нему неизвестно на что.

- Ну и что. Что ты хочешь?

- Как что? Микрофон.

- Ты в своем уме?

Мне показалось, он переигрывал удивление и возмущение моим предложением. Он пошел и позвал своего собрата, бывшего у него правой рукой.

- Ты послушай, что он хочет. Повтори, - повернулся он ко мне.

- Микрофон, - удивленно от такого отношения повторил я.

- Ты в своем уме, парень, - начал убежденно говорить его собрат, которого тоже звали Сашей. - Тебя ведь может поразить на сцене без покаяния. Знаешь, раньше выступаюшему к ногам привязывали веревки с колокольчиками, и когда он падал, его за ноги вытаскивали со сцены.