Мне было легче отдать. К тому же я еще был дилетантом в видах энергетических ударов в динамике жизни. Каждый выглядел по-своему и степень сознательности его наносящего и необходимость, силу и форму ответа на него я не мог определить точно. Не мог потому, что мой внутренний мир на протяжении этих полутора лет постоянно менялся вместе с суммой и набором моих знаний на единицу времени. То есть каждый новый удар я встречал новым, другим человеком, от старого у которого оставалась только открытость. Иногда как-то удавалось защититься. Иногда удавалось быстро очиститься после удара. Но выработать четкую защиту я просто не мог, так как мое внимание было не моим. А потом шел и переживал вышесказанное.

Шестого января я возвращался домой, когда увидел перед собой целый букет разноцветных полос, выходящих из моей груди. Они были в основном красного, зеленого и голубоватого цветов, каждый из которых переходил в другой посредством гамм оттенков. Одновременно с этим видением присутствовало чувство, что меня ждут в больнице. Такое конкретное чувство вызвало у меня некоторый страх, насколько зависит это чувство от сознания врача, который меня ждет, что проявляется на мне, т.к. я чувствовал, что идти мне надо к ней. Когда я пришел, она встретила меня со словами: "Я как раз изучаю ваши труды".

Я глядел на нее и видел в той любви, которая лилась из ее глаз, себя 8 лет назад, чувство любви Шри Ауробиндо, которое я уловил летом 92 года, читая его работу "Йога и ее цели", Сатью Саи Бабу. Его глаза. Единственное, чего я не мог понять - это почему в течение всего разговора я вижу только хмурящееся ее лицо, а эта любовь предстает передо мной лишь в самом конце разговора, подавая мне надежду, что следующую встречу она будет ласкать меня с самого начала встречи и до конца. Но напрасно я бежал на следующую встречу. Меня ожидал все тот же спартанский сценарий. Таким образом я не терял невинности в боях за любовь. Но, честно говоря, любовь для меня была вторичным делом.