Три времени сливаются в одно.

Познать его всем нам дано.

Кто не поймет - придет опять.

Опять, чтоб все-таки познать.

Что смерть на то нам всем дана,

Чтоб исчерпать всю жизнь до дна,

Познать ее и верх, и низ,

Испить познания каприз.

Ведь вечна времени река,

Оскудевает лишь она

В сознанье каждого из нас,

Кого еще Господь не спас.

Поверь в него, и Он придет,

Тебя с собой в свой Путь возьмет,

Покажет где добро и зло,

Как делать так, чтоб всем везло.

Что грех тогда на деле - грех,

Лишь в действе множество прорех.

Когда несет он чью-то боль.

А так живи - и Бог с тобой.

Еще не закончив писать, я решил это стихотворение отнести в церковь. Что я и сделал, передав девушке, находившейся в доме у пастора, это стихотворение вместе с песней. Мое сознание рисовало недалеком будущем роль церковного поэта, как вид одного из моих занятий. Вечером, не успев переступить порог церкви, я почувствовал себя в центре внимания и одновременно не в своей тарелке. Эти впившиеся взгляды буквально переставляли мои руки и ноги. Спросив в фойе у жены пастора, где Саша, я пошел в актовый зал. На мое удивление к ним он отнесся спокойно, в чем я почувствовал сытость. "Но неужели, если ты полон, почему не можешь поделиться своей полнотой и хоть как-то поддержать?" - недоумевал я. Я представлял свою реакцию, если бы мне эти стихи принес другой человек. Тем не менее стихи я ему оставил.

В 1992 году во время своего второго просветления я сделал обрадованно потрясшее меня открытие. Когда филиал Павитрина стал затягиваться, а растущая энергетика покрывать боль в правом полушарии, я стал обоеруким. До этого я был правшой. Правосторонняя доминанта остается у меня и сейчас, хотя и не во всем. Всю жизнь я сознательно тренировал левую руку и когда при общем духовном подъеме обнаружил вдруг в ней ножовку, я остолбенел от радости. Психическая энергия возвращалась в излученном виде. Павитрин же левша. Ест он, на удивление, правой, но рисует левой. И я относился к свой "левизне" двояко.