Желание раствориться в этом потоке любви было сильнее желания отстаивать какие бы то ни было принципы и вообще обращать внимание на неискренности пастора. Однажды вечером, взяв в руки гитару, я стал играть ритмы, которые напрашивались сами. Верх моей головы, казалось, уходил в черное небо. Через тело проходил повышенный поток энергии. То, что у меня стало выходить, мне понравилось. Я стал думать, как бы это увековечить. Взяв ручку, я стал писать стихи на получавшийся мотив. В юности мне приходилось писать небольшие эпиграммы и поздравления в стенгазеты и к дням рождения. Но то точно была работа рефлективно мыслящего разума. Сейчас же я только списывал то, что лежало на фронтальной плоскости моего сознания. Разуму оставалось лишь подправлять ход мысли и получать от ее изложения наслаждение:
Многое б я вам хотел сейчас сказать, но
Вам сейчас я скажу только одно
Этот день навсегда останется здесь.
Здесь в веренице миров таким, какой есть.
Это значит, что завтра начнется опять
Тем, что вы сейчас не успели понять.
То есть, чтоб завтра опять все начать с нуля.
Сегодня вам нужно понять, где под вами земля.
Многое б я вам сейчас хотел сказать, но
Вам сейчас я скажу только одно.
Этот день теперь улетит навсегда.
Туда откуда его не вернуть никогда.
Это значит, чтоб завтра пришла весна,
Нужно его сейчас исчерпать до дна.
Выпить всю воду до капли, оставив детей.
Прямо смотреть на людей веселей, веселей.
Творчество меня захватило. Освоив эту песню, я кинулся писать новую. Это была самореализация, фундаментом для которой был Божественный дух, меня в этот момент переполнявший. Но сейчас получилась не песня, а стихи: