В таком случае, возразят нам, любая вещь во Вселенной есть нечто кажущееся, чего в действительности не существует? Совершенно верно. Любая отдельная вещь во Вселенной есть нечто кажущееся — и это не софизм. Возьмем для примера этот лист бумаги. Если применить к нему логическую аксиому, которой мы пользовались в первой главе (А есть А и всегда останется А), то получится: «лист бумаги всегда остается листом бумаги». Это абсурд: поднесите к нему спичку, и от листа бумаги останется только пепел. Значит ли это, что наша логика неправильна? Нисколько. Прежде чем ответить на этот вопрос, покажем еще один логический феномен. Что мы, в сущности, знаем об этом листе бумаги? Мы даже, строго говоря, не можем утверждать, что видимый нами лист — тот же, который мы видели за минуту перед тем.

Посмотрим, так ли это.

Как получаются наши представления? Воспринимая органами чувств какую-либо вещь, ребенок соединяет весь комплекс ощущений этой вещи при посредстве зрения, слуха и т. п. под одним, названным именем «А». Таким образом, для него это «А» в первичный момент познания есть совокупность ощущаемых а, b, с, d, e. Всякий раз, как он, затем, воспринимает такую же совокупность а, b, с, d, e, он считает их признаками той же вещи и таким образом научается называть ее одним и тем же именем. Однако в дальнейшем процессе познания он видит, что каждый из воспринимаемых признаков, в свою очередь, при ближайшем рассмотрении распадается на целый ряд подпризнаков a', b', с', d', e' и т. д. Мы познаем, что существуют различия форм, цветов, тонов и т. д., которые первоначально ускользали от поверхностного восприятия. Так возникает целый ряд определительных признаков, что в нашем уме порождает идею изменения.

Таким образом, мы говорим, что одна вещь «А», изменяясь, становится «В». Этим осуществляется процесс познания, который есть дифференциация признаков вещи.

Однако данная вещь «А» все время остается для нашего сознания неразрывно связанной с ее характерной совокупностью, а, b, с, d, e и представляется тождественной этой совокупности. Так возникает в нас идея тождества вещи и ее имени, т. е. самотождественности вещи.