Итак, мы приходим к заключению, что одна и та же вещь «А», хотя и остается (в нашем представлении) сама собою, вместе с тем может стать и становится «В»: вода становится льдом, бумага обращается в пепел. Но для нашего сознания имя бумага и имя вода всегда неразрывно связаны с их признаками, которые мы и обозначаем данными именами. Вместе с тем всякая вещь во Вселенной беспрестанно меняется, ни на один момент не оставаясь прежней; одни частицы ее постоянно сменяются другими, а с ними и их характерные признаки. Поэтому мы ни об одной вещи во Вселенной не можем сказать с определенностью, что мы воспринимаем именно ее, а не какую-то иную.

Какой же из всего этого практический вывод?

Тот, что ни об одной отдельной вещи, ни об одной отдельной душе, ни об одном отдельном «я» мы не можем сказать, что они неизменны, что они абсолютны, что они — Брахман. Только Он — Самотождественен в истинном смысле слова. Всякая иная самотождественность, всякая отдельность, всякая определенность, всякая дифференциация есть фикция. Это — Майя. Она нереальна, подобно сновидению. Если мы пробудимся от этого сновидения, мы увидим, что Майи нет, есть — Брахман. Поясним это.

Воспринимаемый нами мир представляется нам комплексом звуков, форм, цветов и других ощущений органов чувств. Если ни один из этих органов чувств не действует, как например, в глубоком сне без сновидений, когда воспоминания и самосознание отсутствуют, восприятия внешнего и внутреннего мира не существует и весь мир для нас практически исчезает. Если бы мы могли заставить действовать только одно чувство, например, обоняние, то весь мир превратился бы в океан запахов; все же звуки, цвета, формы и т. д. совершенно не существовали бы для нас. Но имели бы мы право отрицать их объективное существование? Присоединяя восприятие других чувств, мы открывали бы новые миры красок или звуков, в действительности неразрывно связанные с прежними.