– Та-ак… И как же вас зовут? - обратился подполковник к Петру.

– Рядовой Петр Лужин.

– Будем разбираться, - сказал подполковник. - Товарищ сержант, берите обоих и отведите в штаб, вон за тем бараком.

– Есть! Только мы ж уходим в расположение полка.

– Он догонит, - сухо произнес подполковник и зашагал в темноту.

– Ну дела-а… Скажи ему, чтобы шел с нами.

Петр произнес фразу по-немецки.

Полосатый исподлобья посмотрел на него и гордо вскинул голову.

– Гитлер капут!

– Чего ж раньше не сказал, что немецкий знаешь? - спросил Яковлев.

– Не спрашивал никто.

3

Петру очень хотелось поговорить с парнишкой в полосатой куртке, он наверняка принял его за Павла, раз утверждает, что учился с ним в школе в Берлине. С тех пор как партизаны отбили маму и его у немцев, не было ни писем, ни слухов. Павел для них пропал. А Петр все время помнил о нем, думал и тосковал. Всех раскидала война. Всех. Мама где-то в Москве. Отец погиб. Брат в Германии. И вот рядом идет паренек в полосатой куртке, который учился в школе вместе с Павлом. Когда? Как паренек попал в концентрационный лагерь? Где Павел? Может быть, мается в таком же лагере?

Но разговаривать на ходу, да еще по-немецки, Петр посчитал неловким. Недоразумение выяснится, и он все узнает. Он только спросил у паренька:

– Как тебя зовут?

Тот усмехнулся.

– Запамятовал? Вайсман я. Курт Вайсман.

– О чем вы? - спросил Яковлев.

– Имя узнал. Вайсман Курт.

Штаб помещался в двухэтажном кирпичном здании. Короткий коридор, двери направо и налево. Лестница наверх и вниз, очевидно в подвал.

Яковлев доложил какому-то лейтенанту, что по приказанию подполковника привел своего красноармейца и лагерника для выяснения недоразумения.

– Недоразумения? - переспросил лейтенант удивленно.

– Так точно. Лагерник принял рядового Лужина за немецкого шпиона.