– Ясно, - кивнул лейтенант, хотя по лицу его было видно, что ничего ему не ясно. - Вы, товарищ рядовой, побудьте в коридоре до подполковника. А вы пройдите пока вниз. - Он показал пальцем на лестницу в подвал.

Вайсман отшатнулся и съежился, словно от внезапного удара.

– Чего это он? - спросил Яковлев, обращаясь к Петру.

– Ты чего? - спросил Петр по-немецки.

– Там… Там господин комендант пытал…

Петр перевел.

Лейтенант нахмурился.

– Ясно. Пусть посидит в другом конце коридора. - Он махнул рукой.

– Иди туда, в тот конец, - сказал Петр по-немецки.

Вайсман кивнул и побрел по коридору, по-стариковски подволакивая ноги. Сидеть там было не на чем, он пристроился на полу у стены.

– По-немецки говорите? - спросил лейтенант хмуро. - Дайте-ка ваш автомат.

Петр посмотрел на Яковлева и отдал автомат лейтенанту.

– Вам его вернут, - сказал лейтенант и ушел.

– Разберутся. - Яковлев похлопал Петра по плечу. - Догоняй роту.

– Есть, товарищ гвардии сержант!

В коридоре под потолком плавал синий махорочный дым. Сквозняк от двери к окну не успевал вытягивать его. Приходили и уходили заключенные, с потемневшими худыми лицами, в разбитой разномастной обуви, а то и босые, в полосатых лагерных куртках, некоторые успели разжиться солдатскими гимнастерками. Все были возбуждены, еще не верили, что пришла Красная Армия, что они свободны, что кончились пытки и перестала дымить труба крематория. Стоял разноголосый, разноязыкий шум. Хлопали двери. Петр давно не спал по-человечески, от махорочного дыма, шума и мелькания полосатых курток закружилась голова, он закрыл глаза и задремал, прислонясь к стене.

Когда его встряхнули за плечо, он не сразу смог понять, где находится, сознание возвращалось медленно. Подполковник сердито глядел на него. Откуда подполковник? Ах, да…