Но Наталья Ивановна не хотела слушать Стасика: он ей «изрядно надоел», ей от него «тошно».

— Совсем от рук отбился! — гневно бросила Наталья Ивановна. — Хлебнули с ним горюшка! Раз взрослых не слушается, поручим всему классу следить за его поведением. Организуем, так сказать, общественный контроль. Со всех сторон. Пусть главным контролёром будет Боря Титов. Мальчик он дисциплинированный и на Комова будет влиять положительно.

— Не хочу я дисциплинированного Борьку! И контролёров мне никаких не надо… Я сам!

— Комов, помолчи! — одёрнула его Наталья Ивановна. — Как решим, так и будет!

— Я убегу! — крикнул на весь зал Стасик. — Вот увидите, убегу!

— Ах, ты ещё и угрожаешь?! — Наталья Ивановна гневно посмотрела на Стасика и забарабанила пальцами по столу. — Может, тебе наш интернат не нравится? Так я понимаю? Ну что ж, пожалуйста. Готова пойти тебе навстречу. Вчера как раз запрос поступил из соседней школы-интерната. У нас переполнено, а там свободные места есть. Вот тебя и отправим.

— Наталья Ивановна, зря вы это… — растерянно возразила пионервожатая. — Несправедливо.

Пионервожатую поддержала учительница Валентина Григорьевна:

— Стасик лучше, чем вы о нём думаете.

Но Наталья Ивановна непреклонна:

— Зачем задерживать, если ему у нас надоело? Завтра же и отправим. Пусть поживёт на новом месте…

Строгим, холодным взглядом обвела она школьный ряд. Ребята притихли. Стасик слышит лишь невнятные, сбивчивые слова Томы Асеевой:

— Как же так… Я не думала… Нельзя же так…

Стасику стыдно поднять глаза. Он видел перед собой лишь белую линию, что тянулась возле самых ног. Страшная белая полоса вдруг словно ожила и стала сжиматься, обхватывая его всё туже и туже. Стасик, задыхаясь, хотел выскочить из этого страшного круга. И не смог: ноги как будто накрепко прилипли к паркету, не отдерёшь.