А заговорил он совсем просто, не по-директорски:

— Ты, Стасик, за какую футбольную команду болеешь? Случаем, не за наши «Крылышки»?

Стасик даже растерялся.

— Я болею… — ответил Стасик с запинкой. — Только по радио болею… за «Крылья Советов»!

— Здорово! Выходит, вкусы наши сходятся. Одна беда — наши «Крылышки» стали частенько печалить болельщиков своим непостоянством: то из высшей лиги, а проще говоря, из класса «А» в класс «Б» перелетают, то обратно. Как птицы перелётные… Ты в каком классе учился, в «А» или «Б»?

— В третьем «Б».

— У нас в третьем «А» будешь учиться. Тебе, можно сказать, повезло. Сам знаешь — футболисты за высшую лигу, за класс «А», обеими руками цепляются. Да не каждому он даётся. И жить тебе предстоит с болельщиками родной команды. Пойдём, я тебя познакомлю…

Директор сам привёл Стасика в комнату, где стояли четыре койки, накрытые полосатыми одеялами, а на стенке висел портрет Маяковского.

— Располагайся, как дома. Вторая койка от окна — твоя. Покажется жёсткой, ещё один матрац попроси. Только боюсь, тогда ты все уроки проспишь… Знакомься пока с жильцами.

Помнится, первым протянул руку долговязый Колька. Стасика тогда больше всего удивило его лицо — оно всё время кривилось. Казалось, Колька вот-вот рассмеётся, но смеха почему-то не получалось.

— Меня зовут Колькой, — сообщил он, — по фамилии Мерлин.

— Мерин? Какая-то лошадиная фамилия.

— Не Мерин, а Мерлин.

Затем подошёл знакомиться самый бойкий человек в комнате — Мирон. Стасику тогда показалось, что человек этот весь состоит из шишек: голова бугристая, нос картошкой, щёки как две булки. Мирон так крепко пожал руку, что Стасик взвизгнул.

— Я ещё не так умею! — Довольный Мирон хлопнул Стасика по плечу, по спине и слегка ударил по затылку. — Если кто обижать будет, меня науськай.