Он сегодня в своем спальном мешке спал на ручке хлебницы, и получается, что его верный друг Прищепка охраняла не только самого Топа, но и девчачьего коня.

— И покатаю! — упрямо говорит Трезор Кладовкин.

А конь кивает: вверх-вниз.

Все втроем (а еще конь и Прищепка) вопросительно смотрят на стеклянную дверцу буфета, за которой живет Канючка.

— Прекрасное утро! — кричат Трезор, Механюк и Дорожкин, увидев в щелке ее носик. — Самое время для прогулок!

— Ну уж нетушки! Там страшно! — капризно отвечает прекрасная Канючка.

Вообще-то в чем-то Канючка права: страшновато жить в таком ужасном, огромном, полном неожиданностей мире. В темном, пыльном поднебесье притаилась страшная (О Страшилка и пугает всех страшным голосом. В дальнем углу сидит Темнота Непроглядная, по ночам везде шорохи и скрипы, а иногда страшный тень-зверь скребется когтями в двери.

— Это когда от тебя смотришь — страшно, а у нас вокруг все спокойно и весело! Иди к нам! — зовут трусливую Канючку Механюк, Кладовкин и Топ.

Но Канючка не унимается:

— Если бы вы от меня посмотрели, то увидели бы, как высоко. А прыгать мне не от вас, а от себя!

Канючка вся трясется от страха, а потом и рыдать начинает:

— С-страшно-о!

Механюк резво вскакивает на гирю, взмывает вверх и кричит:

— Я тебя на обратной дороге подхвачу, спустимся с ветерком! Я так все время делаю, смотри! — И он со свистом прыгает вниз на другой гире, стремглав пролетая мимо приоткрытой дверцы Канючки.

— Ой, я тебя не увидела, слишком быстро! — жалобно говорит Канючка.

Механюк проделывает трюк трижды, от постоянного дерганья гири кукушка кричит как сумасшедшая. На третий раз Канючка наконец замечает проносящегося Механюка и заливается слезами пуще прежнего: