— Ой, как быстро! Мне будет страшно!

Каждый из друзей придумывает, как бы сделать не страшно. Кладовкин спускается к себе в ящик, жадно перебирает сокровища и возвращается пыльный, но довольный. Выкатывает металлическое яйцо с дырочками (когда-то дедушка разливал чай через ситечко, а когда стали покупать чай в пакетиках, ситечко перекочевало в ящик буфета и вместе с буфетом — в чулан).

— Вот! Возьми на время! — любовно поглаживая сияющее яйцо, говорит Кладовкин. — Или, если хочешь… навсегда!!!

Эх, зря Кладовкин сказал это дурацкое последнее слово! У него руки затряслись и голос осип. Уж не ангина ли начинается? От горя.

— Ты спрячешься в яйцо, а Механюк тебя подхватит вместе с ним. В нем ты не увидишь, как высоко и страшно. Потому что в нем вообще ничего не видно! — сипит Кладовкин.

Пыхтя, все трое с трудом подбрасывают ситечко, Канючка приоткрывает дверь, ситечко падает к ее ногам. Она с сомнением разглядывает железяку, потом ее лицо расплывается в улыбке:

— Краси-и-иво! Мне пойдет!

Никто из трех стоящих внизу друзей и глазом не успел моргнуть, а Канючка — шлеп — раскрыла штуковину посередине! Прыг — запрыгнула внутрь! Шмяк — захлопнула за собой створку, как летчик-ас кабину истребителя!!!

— Ой! — раздался ее восхищенный писк из яйца. — А вокруг меня — звезды, звезды, звезды!

Чему же еще вокруг нее быть, если сквозь дырочки льется к ней в яйцо свет?

Но друзьям не до восторгов. Они видят, как яйцо опасно закачалось на краю полки, вот-вот рухнет вниз. Да еще цепочка от ситечка свесилась, так и притягивает ситечко, в котором начинка — Канючка, к самому краю!

— Ну, сейчас точно упадет!