— Сейчас её заворочу, озорницу! — крикнул Пронька и поскакал к реке.

Ребята смотрели, как Пронька заворотил беглянку и опять погнал её на угор.

— Она какая-то дикая, — сказал Вася. — Я на таких лошадях не ездил.

— Она, наверное, городских боится! — засмеялась Галя.

Вася сказал:

— Вы уж езжайте. Мне бабушка велела воды в баню натаскать.

— У вас разве нынче банька? — удивилась Галя. — Нынче ведь пятница, а не суббота!

— Ну и что?! — крикнул Вася. — А мне бабушка велела. Это у вас только по субботам банька!

И так ему стало обидно, так обидно, что захотелось заплакать. Подумаешь, какая-то Галька сидит на лошади и не верит.

— Потом съездишь, — сказал Пронька.

Он кивнул Васе и тихонько тронул. И ребята двинулись, а Вася остался стоять на угоре.

Потом ребята чуть припустили лошадей, только не очень. Потому что сзади за белой лошадью бежал глупый рыжий жеребёнок. Он то и дело останавливался, щипал траву, а после торопился, догонял.

А Вася всё глядел…

— Идём, браток, баньку истопим.

Вася оглянулся и увидел Мишу.

БАНЬКА

Динь-дон! динь-дон! — покачиваются вёдра на коромысле, вёдра, полные воды из Яхронги. Васе всё хочется делать самому: и начерпать и принести побольше. Вася дошёл почти до середины реки по скрипучему мостку. Наклоняется. Ох, какая чёрная вода в Яхронге! А в ней плавают зелёные нитки водорослей.

— Давайте скорее, баню затапливаем! — слышит Вася мамин голос.

Вася махнул ведром, да чуть не бултыхнулся в воду — хорошо, что Миша вовремя за руку схватил.

— Ну и торопливый ты, паря Вася, ну и торопливый! — смеётся Миша.

Баня притаилась в углу огорода, в левом углу огорода, у забора. Это маленький белый домик, срубленный из толстых брёвен. Как живые глядят два маленьких оконца… Они ждут, когда же Миша с Васей наполнят большой чёрный чан, вмазанный в белую печку.