Итак, сорняков нет, чем же прикажете заняться? Я положил бесполезный кетмень и замер, словно чего-то ожидая... Минуту или две пребывал я в таком оцепенении? Не знаю. Только вдруг калитка хлопнула, как пушка, и на нашем дворе послышался такой топот, будто вбежал туда табун неподкованных лошадей. Еще минуту мое любопытство боролось с моей же ленью - и одолело. Вот какую картину я застал, вернувшись во двор: дедушка, во всем своем величии, выпрямившись, опираясь на высокий посох, отчитывал за буйное и бесцеремонное вторжение гальвасайских мальчишек. Было их душ семь или восемь, все в выгоревших майках и выцветших брючишках; босые ноги - голубые от налипшей пыли; на локтях бурые нашлепки - следы недавних ссадин... Оправдывались они по-мальчишьи, нещадно привирая:

- В горы мы ходили, хотели дикой малины набрать...

- Муйдин-бобо, испугались мы очень...

- Косматый джин таился в кустах...

- И как зарычит!

- Врешь, не рычал он! Смотрел только...

- Там, за родниками! Где камень, похожий на быка!

- Глаза у него человечьи. А борода - во все лицо! Даже носа не видно!

Вот ведь как перетрусили малые! Я едва удерживался, чтоб не расхохотаться. А дедушка...

Странное дело, на дедушку произвела впечатление эта местная версия сказочки про "снежного человека". Он уже не гневался. Встревожен был, озабочен. Глядел в землю, свесив на глаза курчавые свои брови. Потом сказал, вздохнув:

- Ладно, мальчики. Должно быть, почудилось вам. А может, жайра дикобраз шевельнулся в зарослях... Ничего страшного. Но не ходите больше к родникам. Младшие из вас могут заболеть от испуга...

Тут появилась бабушка и послала всю компанию мыться к арыку, пообещав за то чай со свежими лепешками - только что из тандыра...

Мы вернулись в дом, и я, несмотря на хмурый и замкнутый вид дедушки, пристал к нему с расспросами. Никак не укладывалось в голове: неужто он, знающий здешние места, как свою ладонь, поверил, что ребятишкам встретился и в самом деле кто-то "косматый и с человечьими глазами". Может, на медведя они наскочили?