Мы с дедом на пасеке.

Ульи, на высоких ножках, яркие, словно кукольные домики, разбежались по пологому склону. Муйдин-бобо, откинув сетку, делает записи в своем журнале. Я взираю вдаль, уплетая мед со свежей лепешкой.

Даль и близь - тут все горы. Гряда за грядой, они уходят далекодалеко, сливаются с облаками. Предгорья - адыры уже выгорели, только в узких лощинах кое-где темнеет курчавая зелень. На дальних вершинах просверкивают полоски вечных снегов. На горы нельзя насмотреться...

- Дедушка, хорошо тут жить? О чем вы думаете, глядя на горы?

Муйдин-бобо косится неодобрительно: надо же, два вопроса сразу!

Глаза у него необыкновенные - точно глубины в Гальвасае, где вода кажется черной, как тушь, а приглядишься - все видно, до самого дна. Он подпирает подбородок своим посохом из железного дерева-ургая, отвечает неторопливо:

- Горы - мои собеседники, они словно говорят: "Вот мы храним снега, чтобы летом дать влагу полям, чтобы напоить людей и животных, а что ты делаешь, человек?". Они правы. Не для пустяков мы приходим в этот мир. Мы должны трудиться, и не ради себя только, а для других. Взять жену мою - как приехал ты, словно молодость к ней вернулась! Косами своими готова двор подмести, шурпу сварить в пригоршне! А я кто? Я пчеловод! Много занятий перепробовал в жизни, но это больше всего мне пришлось по душе. Не зря говорится: "Одна пчела дороже тысячи мух". Мед - пища благословенная, лекарство от семи недугов. Он несет людям здоровье и долголетие.

Дедушка расположен рассказывать, я - слушать. Он говорит о травах, цветение которых дает жизнь пчелам. Закрыв глаза, я представляю себе...

...как сбегают снега с нагретых солнцем склонов, оставляя на черных проталинах белые крылышки подснежника - бойчечака.

...как, словно низовой пожар, разбегается по холмам и оврагам багряно-огненно-алый расцвет тюльпанов.

...как подставляет апрельским ливням свои голубые кувшинчики колокольчик - кулькуватча.