свободного расположения, то есть: сами раскаивайтесь с сердечным

сокрушением. Крещахуся (сказано о крестившихся от Иоанна),

исповедающе грехи своя (Мф. 3, 6), то есть: сами признавались в

грехах своих. А так как молитва наша по преимуществу есть

покаяние и прошение о прощении грехов, то и она должна быть

непременно всегда искренняя и совершенно свободная, а не

невольная, вынужденная обычаем и привычкою. Такою же не должна

быть молитва и тогда, когда бывает благодарением и славословием.

Благодарность предполагает в душе облагодетельствованного

полноту свободного, живого чувства, свободно переливающегося

чрез уста: от избытка сердца уста глаголют (Мф. 12,34).

Славословие предполагает восторг удивления в человеке,

созерцающем дела бесконечной благости, премудрости,

всемогущества Божия в мире нравственном и вещественном, и потому

также естественно должно быть делом совершенно свободным и

разумным. Вообще молитва должна быть свободным и вполне

сознательным излиянием души человека пред Богом. Пред Господем

изливаю душу мою (Мол. Анны, мат. Самуила).

Покаянию помогает сознание, память, воображение, чувство,

воля. Как грешим всеми силами души, так и покаяние должно быть

вседушевное. Покаяние только на словах, без намерения

исправления и без чувства сокрушения, называется лицемерным.

Сознание грехов затмевается, надо его прояснить; чувство

заглушается, притупляется, надо его пробуждать; воля тупеет,

обессиливает для исправления, надо ее принуждать: Царство

Небесное силою берется (Мф. 11, 12). Исповедь должна быть

сердечная, глубокая, полная.

Плотской человек свободу христианскую считает неволею,

например: хождение к Богослужению, посты, говение, исповедание,