«Ложь от диавола есть», сказал Бог (Ин.8,44), и «воззреть на жену с вожделением» вменил Он в прелюбодеяние, «гнев» на ближнего уподобил убийству; и показал, что и о «праздном слове» воздадим ответ (Мф.5,28,22; 12,36). Кто же не искусился ложью, не знает вожделения от зрения, и никогда не прогневался на ближнего понапрасну, и даже оказался невиновным в праздном слове, чтобы не иметь ему нужды в покаянии? Ибо, если в настоящем и не таков, то был таким некогда, а посему в отношении покаяния он должник до самой смерти. Но положим, что есть некоторые и без сих немощей, как говорят, и от рождения чужды всякого порока, хотя это невозможно, по слову св. Павла: «вси бо согрешиша и лишени суть славы Божия, оправдаеми туне благодатию Его» (Рим.3,23, 24). Впрочем, если бы и были таковые, все же они происходят от Адама, все родились под грехом преступления, и посему, по приговору Божию, осуждены на смерть и не могут спастись без Христа. Когда же Христос распялся и Своею Кровию искупил всех, тогда и они избавились. Поэтому и Сам Избавитель всем полагает один предел, объемлющий многие дела, и говорит апостолам: «глаголите тем: покайтеся, приближайся бо Царство Небесное» (Мф.4,17); вместе с тем дал заповеди, завещавающие покаяние, и определил исполнять их до самой смерти, сказав: «иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, в живот вечный сохранит ю» (Мк.8,35; Ин.12,25). И опять, повелевая отречься от всего, прибавляет: «еще же и своея души» (Лк.14,26), и запечатлевает, говоря: «иже аще разорит едину заповедий сих малых… мний наречется в Царствии Небеснем» (Мф.5,19). Итак, если, как показано, (Христос) определил покаяние до самой смерти, следовательно, тот, который утверждает, что оно может окончиться прежде смерти, разоряет заповедь, отстраняя смерть, и есть преступник заповедей Божиих. А посему и малым, и великим нет конца покаянию до самой смерти.