Дом Кими и Сатоши стоял неподалеку от маленькой торговой площади. Здесь было полно лавок, и над каждой висела своя вывеска. "Лапша-удон", "Пивная", "Яки-нику", "Пицца-окономияки" и еще много-много других.

Адачи свернул в один из проулков и, откинув рукой короткую плотную занавеску — лавочники в Японии часто вешают такие на входе в свое заведение, — зашел внутрь магазинчика с вывеской "Тайкояки". В этом магазине продавались круглые жареные пирожки со сладкой начинкой, которые очень любила Кими, и Адачи решил купить несколько пирожков. Не идти же в гости с пустыми руками.

Пока хозяин выбирал пирожки побольше да повкуснее, а затем упаковывал их в бумажный пакет, Адачи стоял рядом с ним и вел дружескую беседу.

"А ведь в школе он почти ни с кем не разговаривает, — подумала Котани-сэнсей. — Зато, как только из школы выйдет, так давай болтать. Все-таки очень странный человек".

"Дом высокой культуры быта "Фиалка" — квартиры на съём" — гласила деревянная табличка на стене того дома, где жила Кими. Свет в коридоре не горел.

— Пафосное названьице, ничего не скажешь. — Адачи удивленно уставился на табличку.

Котани-сэнсей хихикнула.

Кими Харукава была очень веселой и непосредственной девочкой. Адачи едва успел переступить порог квартиры, как она радостно кинулась к нему, а через мгновение уже вскарабкалась ему на плечи. Котани-сэнсей с изумлением взирала на происходящее: сидя у учителя на плечах, девочка звонко шлепала его по лбу и приговаривала: "Лысый, лысый, конопатый".

— Это еще почему лысый? И при чем здесь конопатый? Если будешь так разговаривать с учителем, он тебя не угостит тайкояки, — строго сказал Адачи.

Аргумент подействовал, и Кими быстренько слезла с учительских плеч. Но уже через секунду она повисла у Адачи на шее и зашептала ему на ухо: