- Зачем же по дороге-то заходить, господа! - Вавич качал головой. Ей-богу, обидно, - и стаскивал с гостей пальто. - Пожалуйте, - Виктор едва сдерживал улыбку ожидания.

Попов протирал синим носовым платком очки и щурился на стол:

- Нет, побачь, каких Лукуллов понаставил! Виктору улыбка рвала губы.

- Чем богаты.

Жуйкин потирал руки и кланялся спиной: столу, стенам. Рыжие волосы редким бобриком блестели от помады, блестел тугой воротничок и пуговки на форменной тужурке.

- А где же изволит хозяюшка? - и Жуйкин опять поклонился и шаркнул слегка.

- Аграфена Петровна просит прощенья, сию минуту, - и Виктор тоже кивнул спиной, как Жуйкин.

Попов теперь уж через очки разглядывал стол, потом пощупал печку, вертел головой, осматривал стены.

- Ты что же, как кредитор, углы обшариваешь? - и Жуйкин фыркнул, как будто вспомнил анекдот.

- Бачу, часов не было, - и Попов тыкал в воздухе пальцем на новые часы. - Ось! ось! - тыкал Попов и слегка приседал в коленях с каждым тыком.

- Простите, момент! - Виктор шаркнул и выскочил в двери. Слышно было из коридора, как он говорил громким шепотом: - Грунюшка, Груня! Пришли ведь. Водку-то хоть сюда подай.

Виктор вернулся с запотевшим графинчиком. Лимонные корочки желтыми мушками плавали поверху.

- Пожалуйста, господа! - и Виктор отодвинул стулья.

- Нет, уж как же без хозяйки, - сказал Жуйкин. В это время за дверью по коридору легко, торопливо пробежали Грунины шаги. И гости, и Виктор улыбнулись в одну улыбку.

- Пока нет дам, - вдруг оживился Попов, - господа, пока без дам, вот один случай; ей-богу, не анекдот. Все сдвинулись в кучку.

- Понимаете, приходит к доктору один еврей... Виктор оглянулся на дверь. Попов понизил голос.

- Приходити, понимаете, говорит: гашпадин доктор! У моей зыны...

Жуйкин хихикнул.

- У моей зыны, - совсем шепотом сказал Попов, - гашпадин доктор, у моей зыны такое...