В это время затопали Грунины каблучки.
- Ну, потом, - замахал рукой Попов, и все расскочились в стороны, глядели на дверь, запрятав плутовство. Груня прошла мимо.
- Так он говорит, - зашептал со своего места Попов, - у моей говорит, зыны такое, знаете, бывает... - и потряс кулаком, - такое бывает...
И снова Грунины шаги, и распахнулись двери, и красная, запыхавшаяся, в розовом платье с алым бантом, вошла Груня.
Наоборот
ЖУЙКИН сделал пол-оборота на каблуках, шагнул, откинувшись назад, шаркнул в сторону, оттер Попова.
- Сердечной хозяйке душевный привет, - и склонил талию. Груня весело улыбалась на рыжий бобрик. Жуйкин медленно нес Грунину руку к губам. Попов топтался в очереди.
- Здоровеньки булы! - тряс головой.
Виктор с торжеством и завистью глядел, как прикладывался к ручке Жуйкин.
Потом Попов встряхивал Грунину руку, будто старому товарищу. Не удержался и неловко чмокнул в большой палец.
- Аграфена Петровна, ведь и мы не здоровались. Виктор шаркнул и поцеловал Груню в ладонь.
- Ну садитесь, садитесь, чего же вы? - и Груня зашуршала платьем к своему месту.
- А як же... - начал Попов, - це вже... закон, одним словом.
- Вы что? - засмеялась Груня. - Тарас Бульба какой! Жуйкин фыркнул, захлопал в ладоши:
- Расскажу, расскажу! Всем на службе расскажу. Бульба! Садись, Тарас!
- Витя, наливай, - командовала Груня.
- После трудов праведных, - приговаривал Попов.
- Да знаете, сегодня пришлось-таки, - говорил Виктор, аккуратно разливая водку, - представьте: битком народу в колбасной...
- Изыди все нечистое, останься един спирт, - сказал Попов и хлопнул рюмку.
- Ваше здоровье, - поднял рюмку, оборотясь к Груне, Жуйкин.
- Грибочков, - сказала Груня и кивнула Жуйкину.
- Да, - повысил голос Виктор, - битком! Еле протолпился. Ведь надо же знать, чем они там удовлетворяют потребности населения - дрянью, может быть. Иду. "Что здесь, - спрашиваю, - делается? Хозяина сюда!" - "Хозяина?" - "Так точно. Показать все!" - Публика вся на меня. Хозяин: "Не извольте беспокоиться, ваше благородие". - "Знаем, - говорю, - вас!"