Вероятно, и другие братья видели Его в послепасхальные дни. Во всяком случае, с какого-то момента они поверили, что из их рода действительно вышел Служитель Божий[6]. Они бы могли о многом поведать из жизни Иисуса в Назарете, но делали это очень неохотно. Скорее всего, им было неприятно вспоминать о днях своего неверия, да и кроме того, взоры всех были прикованы не к прошлому, а к грядущему. Братья Господни вместе с женами и детьми присоединились к мессианской Церкви и быстро завоевали авторитет.

Однако инициатива в делах общины принадлежала пока не им, а Бар-Ионе, который сознавал ответственность возложенного на него служения. Он помнил, что говорил Господь о призвании Двенадцати, которым при наступлении Царства Божия надлежит играть роль патриархов - основателей истинного Израиля, Церкви Нового Завета. Но библейское число было нарушено: один из них отпал, соединился с врагами Иисуса, а потом исчез. Было известно, что Иуда погиб (хотя молва изображала его смерть по-разному)[7].

Поэтому Петр на одном из собраний объявил, что необходимо найти другого человека на место предателя. Апостол предложил заменить его учеником, который следовал за Иисусом с первых дней и видел Его воскресшим. Как ни странно, оказалось, что по этому признаку подходят только двое - Иосиф Варсава и Матфий. Другие возможные кандидаты, видимо, остались в Галилее.

Желая решить, на ком из двоих остановиться, прибегли к ветхозаветному обычаю: бросили жребий, молясь, чтобы Бог Сам указал достойнейшего. Жребий выпал Матфию, и он был "сопричислен" к Двенадцати[8].

Этим актом апостолы засвидетельствовали свою веру в обетование Христово о них.

Огонь Пятидесятницы

В Иудее стояло лето. Виноград еще не созрел, но нивы в окрестностях Иерусалима уже пожелтели. Шли к концу недели, предварявшие Шавуот - праздник Пятидесятницы. В этом году он падал на 29 мая.

Торжества издавна были приурочены к началу уборки пшеницы; в Храме перед алтарем священники клали жертвенные хлебы, испеченные из зерна нового урожая.