Праздничное воодушевление царило и среди назарян. Все они были полны радости и надежды, уверенные, что Бог предназначил их для великого свидетельства. Пестрые толпы, запрудившие улицы, напоминали им о призыве Воскресшего идти "до пределов земли". Ждали только веления Духа Божия, Который был обещан им как новый Предстатель и Заступник. Воскрешенный Богом Мессия утешил их в печали и сказал, что пошлет им "другого Утешителя"[10]. Некогда Дух превращал провидцев в уста Сущего. Теперь и на них, смиренных "бедняков Господних", будет излита сила Духа, чтобы они могли стать благовестниками Иисуса...
Ночь Пятидесятницы полагалось проводить за чтением Писания. Наверняка и прежде верные в своем кругу читали Слово Божие, отыскивая там указания на Христа. Но теперь каждое событие Его жизни, Его смерть и воскресение обретали новую перспективу в свете пророчеств. Быть может, в их распоряжении были и небольшие сборники мессианских текстов: такие книги в то время уже существовали, в частности - у ессеев[11].
С наступлением праздничной ночи апостолы читали и молились в горнице главного дома их собраний. Жилище это принадлежало, по-видимому, иерусалимлянке Марии, матери Иоанна Марка (позднее спутника Петра и Павла).
Приближался рассвет... Внезапно что-то произошло со всеми присутствующими. Словно небесный огонь пронизал их...
Это было подобно тому, что случалось с пророками в момент их призвания. Такой опыт, ни с чем не сравнимый, может быть описан только "иконными" подобиями. Поэтому евангелист Лука, говоря о схождении Духа Святого, пользуется библейскими символами Богоявления: "шум как бы от несущегося сильного ветра", "разделяющиеся языки как бы огненные"...