В этом и состоит подлинная свобода от греха и от закона, о которой он пишет до конца этой главы: свобода делать добровольно только добро, жить добропорядочно без принуждения закона. Посему эта свобода есть духовная свобода, которая не упраздняет закон, а привносит то, чего требует закон, а именно — искреннее желание и любовь, которыми закон утихомиривается, так что ему уже не нужно заставлять людей делать что-то из-под палки. Это похоже на то, как если бы ты был должен кредитору и не мог заплатить. Выбраться из этой ситуации можно было бы двумя способами — либо он ничего с тебя не возьмет и порвет свою долговую запись, либо за тебя заплатит какой- нибудь добрый человек и даст тебе чем удовлетворить долг. Именно так Христос освободил нас от закона, так что человеку дается не плотское раздолье, когда ничего делать не надо, но [в духовной свободе] человек делает много всего, будучи освобожден от требований закона и обязанности перед ним.

В 7 главе, в подтверждение этого он приводит сравнение с брачными отношениями. Если муж умирает, жена тоже освобождается, так что она к нему уже не привязана и свободна от него. Причем этой женщине можно, хотя и не обязательно, выйти за какого-нибудь другого человека, но гораздо важнее то, что она прежде всего свободна выйти за другого, чего раньше она сделать не могла, пока была связана с первым мужем. Вот так и совесть наша привязана к закону в грешном ветхом человеке, а когда тот умерщвляется духом, совесть становится свободна, один освобождается от другого. Причем совести следует не бездействовать, но теперь, уже во Христе, прилепиться к новому человеку и приносить плод жизни.

Затем он еще шире раскрывает свойства греха и закона [и показывает], как посредством закона грех на самом деле оживает и обретает силу.