«Ну, и пусть пропаду, — шептал он, испытывая временами почти отчаяние, — вам же будет хуже!..» Но все же понимал, что пропасть не имеет права: какой толк гибнуть, когда жизнь только начинается и нужно еще столько увидеть и столько сделать?..

На рассвете, закоченевший от холода и ветра, Иосиф спустился на землю, забрался в шалаш и, едва лег, тотчас уснул.

Приснилось, будто сидит он на дереве, прислонившись спиной к шершавому стволу, и вдруг видит, что от дороги свернула к лесу легковая машина.

Вот она остановилась, двое с фонариками полезли через кусты — прямо к сосне, где прятался Иосиф.

— Эге, — сказал один, — да тут расположился какой-то фрайер. Конура, однако, пуста.

— Позырь, может, где-то рядом. Свидетели нам ни к чему.

Они стали шарить вокруг. «Бандиты!» Иосиф так перетрусил, что уже готов был признаться: «Тут я, на дереве, не трогайте меня!» Но губы не повиновались.

А бандиты стали копать лопатами яму, потом притащили из машины что-то тяжелое, похоже, тело убитого человека, и, бросив в яму, закопали.

— Хана, — сказал один, потирая руки. — Обштопали и это дельце. Сюда легавые не сунутся. Ну, пойдем!

— Постой, — сказал его сотоварищ. — Для верности нужно три раза воткнуть нож в землю. Тот самый. Примета.

— Примета так примета, — первый достал нож. Нож был в крови…

Проснувшись, Иосиф пытался понять, куда делись бандиты.

Вокруг стояла тишина. Все было в тумане, даже ближние сосны угадывались еле-еле. Над ними, вверху, чуть просвечивалось солнце.

Нигде не было ни следа разрытой земли.

«Сон, — догадался Иосиф. — Кто и зачем попрется в такую даль, да еще ночью?..»