ИЗ ПИСЬМА К.Н. ЛЕОНТЬЕВА К В.В. РОЗАНОВУ

"Христианство личное есть, прежде всего, трансцендентный (не земной, загробный) эгоизм. Альтруизм же сам собой "приложится". "Страх Божий" (за себя и за свою вечность) есть начало премудрости религиозной".

Страх Божий - действительно начало премудрости, и прочная обоснованная добродетель возможна лишь на его основе. "Служение ближнему должно совпадать с служением Богу. ...любовь может быть плодотворна только на почве верующей и возрожденной души. А на почве чисто человеческой она остается только личным расположением,... сама по себе, как субъективное состояние, любовь не может быть предметом религиозной обязанности или задачей религиозного действия"(В.С.Соловьев).

Однако, "страх" этот - совершенно иной природы, чем тот, который испытывает слабый перед сильным. Эгоизмом, пусть даже трансцендентным, он не может быть назван ни при каких обстоятельствах, так как страсть не поддерживает, а разрушает, отделяет ее от личности мировоззренчески и фактически, выводит последнюю за пределы всех динамических оболочек.

Страх земной - эмоционален, но он не имеет ничего общего со страхом Божьим. Здесь - весьма опасная игра слов. Аналогично, блаженство Царствия Небесного принципиально отлично от плотского наслаждения. Загрязненное сознание не способно адекватно смоделировать освобожденное состояние, поэтому гармонию Царства Божьего следует понимать от противного - как свободу от потребности в восполнении себя в миру.

ИЗ ДОСТОЕВСКОГО

("Сон смешного человека")

1.

"У них не было веры, зато было твердое знание, что когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с Целым вселенной."

Вера может быть более или менее сильной, то есть допускает разную степень сомнения. Знание - нечто очевидное. Духовный рост всегда знаменуется повышением несомненности предмета веры (переходом веры относительно него в знание).