Сознание жизни есть понимание ее смысла. В человеческой природе - ценить жизнь не саму по себе (слишком высоки способности сознания), а лишь постольку, поскольку она устремлена к внежизненной и главенствующей цели. Всякий бессмысленный шаг противен высшему человеческому достоинству. Оно требует, чтобы сознание жизни было выше жизни. Аналогично, счастье человека - не изначально (подобно животным) принудительно данное, а достигнутое, то есть полученное в результате познания законов счастья и последующей реализации этого знания. Однако, процесс утверждения достоинства жестко увязан на мировоззренческую проблему. В зависимости от правильного или неправильного решения вопроса о смысле жизни человек растит и укрепляет в себе соответственно достоинство или гордыню. Последняя есть первое, замкнувшееся в земную жизнь. Поэтому, когда личность отождествляется с формами (не мыслится чистым, ничем не ограниченным сознанием), уважать себя иначе, как через унижение других, невозможно. Для истинного достоинства мирское существование - инструмент. Оно обретается посредством него, но не в нем.

"Стали появляться люди, которые начали придумывать: как бы всем вновь так соединиться, чтобы каждому, не переставая любить себя больше всех, в то же время не мешать никому другому, и жить таким образом всем вместе как бы и в согласном обществе."

Справедливо отвергая идею внешнего соединения людей при их внутреннем несовершенстве, создания согласного общества, игнорирующего грех в душе каждого, Достоевский тем не менее сохраняет веру в совершенное общество на земле, даже ставит его окончательной целью, требуя лишь для этого достижения достаточного уровня чистоты: "люби других как себя, вот что главное, и это все, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь как устроиться." Степень духовности, необходимая для благополучного общежития этап, а не вершина.