Я спросил:

- Интересно, а почему для Пугачева металл не захотел идти? Пугачев, вроде, за народ воевал ...

- Воевать-то воевал, - сказал дядя Коля, - но наворотил таких зверств. Чуть что не по нему - пожалуй в «пеньковый галстук». А самое главное, - по мне, во всяком случае, - что

он не соображал по сути жизни. Зацепил по неразумию-то, чего зацеплять нельзя. Помнишь «Капитанскую дочку» Пушкина?

- В школе проходили, - сказал я.

- Там Пугачев рассказывает сказку про ворона и орла?

- Еще бы! Нас эту сказку заставляли разбирать, в чем, мол, ее главный смысл, и мы даже сочинение про нее писали.

- Ну и в чем ее главный смысл? - спросил дядя Коля.

- А в том, что жизнь надо прожить ярко, - ответил я. - Пугачев, значит, такую сказку рассказывает, что орел у ворона спросил, почему, мол, мы, орлы, живем всего по тридцать лет, а вы, вороны, по триста лет? А ворон и ответил, что вы, орлы, свежей кровью питаетесь, а мы, вороны, - мертвечиной. Переходи, орел, на мертвечину и триста лет жить будешь. Орел подумал и сказал - мол, не по мне это. Лучше, говорит, всего тридцать лет прожить, да зато вдоволь свежей крови напиться. Пугачев и завершает, что и я, мол, как тот орел ...

- То-то и оно, - сказал дядя Коля. - А если подумать, то тут получается большая неправда. Во-первых, орел не меньше во­рона падок на мертвечину. Во-вторых, и ворон за свежей кро­вью охотится. В-третьих, если припомнить, какие птицы жрут мертвечину, то окажется, что среди них есть и такие, которых люди считают «благородными» и «чистыми». Возьми хоть чаек. Все из себя белые и светлые, а если приглядеться - как наши городские голуби. Лесной голубь - это, может, другое дело, тут я не судья, не приглядывался к ним, а вот те голуби, что на помойках промышляют - они, спрашивается, чем жи­вут? Кстати, по драчливости, злобности и подлости городской голубь сто очков вперед даст и орлу, и ворону.