Однако здесь следует заметить, что столь резкая оценка влияния преподобного Иосифа Волоцкого на монастырское устроение во многом определяется представлениями самого автора о целях и задачах монашеской жизни: его ориентация исключительно на аскетические идеалы приводит к сознательному уничижению социально–просветительской деятельности монастырей. И здесь автор зачастую противоречит сам себе, ибо, являясь честным историком, посвящает многие страницы своего исследования колонизации языческих территорий, при которой монастыри принимали на себя основную тяжесть миссионерской деятельности. Ясно, что при отсутствии богатых земельных владений монастыри были бы не в состоянии исполнять свое предназначение по просвещению языческих народов, сохранению православной культуры Руси и т. д.

Совершенно нетрадиционно звучит мнение историка о «стремлении к оздоровлению иноческого жития» в синодальный период русской церковной истории, который обычно представляют чуть ли не как историческое «безвременье». Это оздоровление И. К. Смолич связывает с движением старчества, истоки которого автор находит еще в древнерусском монашеском устроении.

Теме русского старчества посвящена отдельная работа того же автора — «Жизнь и учение старцев», созданная в форме исторического эссе. Подробный анализ внутренней сути старчества, его истоков, исторической судьбы автор проводит через характеристики наиболее значительных деятелей этого движения, причем не только таких известных старцев, как преподобные Паисий Величковский, Серафим Саровский или Амвросий Оптинский, но и устроителей и попечителей старчества на Руси митрополитов Гавриила (Петрова) и Филарета (Амфитеатрова). Книга «Жизнь и учение старцев», написанная в 1936 г., прекрасно дополняет более поздний труда автора по истории монашества.

К сожалению, оба эти исследования дошли до нас лишь в переводе на немецкий язык, поэтому редакция вынужденно предлагает читателю обратный перевод, что, конечно, не может не отразиться на стилистических особенностях текста.