Это одно и то же. До сих пор человечество верило или в реальность души и иллюзорность материи, или в реальность материи и иллюзорность души.

Можно разделить человечество прошлого на спиритуалистов и материалистов. Но никто не сделал себе труда увидеть реальность человека. Человек — то и другое вместе. Он не одна только духовность — не только сознание — и не одна только материя. Он — бесконечная гармония между материей и сознанием.

Или, может быть, материя и сознание — не две разные вещи, но лишь два аспекта одной реальность: материя есть внешняя часть сознания, а сознание — внутренняя часть материи. Но во всем прошлом не нашлось ни одного философа, святого или религиозного мистика, чтобы заявить об этом единстве; все они были за то, чтобы делить человека на части, называть одну его сторону реальной, а другую — иллюзорной. Это создало на всей Земле атмосферу шизофрении.

Нельзя жить только как тело. Именно это имеет в виду Иисус, когда говорит: «Не хлебом единым жив человек», — но это лишь половина истины. Нельзя жить и только как сознание: нельзя жить и без хлеба. В вашем существе есть два измерения, и оба эти измерения должны осуществиться, получить равные возможности для роста. Но прошлое было или за первое в ущерб второму, или за второе в ущерб первому.

Человек никогда не принимался как целое. Это породило страдание, внутреннюю боль и величайшую темноту; ночь длиной в тысячи лет, которая кажется бесконечной. Если вы прислушиваетесь к телу, вы осуждаете себя; если вы не прислушиваетесь к телу, вы страдаете — от голода, от бедности, от жажды. Если вы станете прислушиваться только к сознанию, ваш рост будет однобоким: сознание будет расти, но тело пострадает, и равновесие будет утрачено. А в равновесии — ваше здоровье, в равновесии — ваша целостность, в равновесии — ваша радость, ваша песня, ваш танец.

Запад выбрал только тело и стал совершенно глух ко всему, что касается реальности сознания. Результатом этого стала великая наука, высокий уровень технологии; процветание общества, богатство в сфере повседневного, обыденного. Но среди всего этого богатства бедный человек остался без души, совершенно потерял себя — он не знает, кто он, он не знает, почему он существует, он почти что чувствует себя ошибкой природы, уродством природы.