Пристрастие к деньгам, особенно в священстве, ему было противно. Лично в нестяжании он превзошёл многих благочестивых монахов. Люди близко знавшие его утверждали, что он любит бедность не меньше, чем св. Франциск Ассизский. Он щедро давал миллионы на благотворительные (в христианском духе) учреждения, на облегчение людских страданий. Для себя же он довольствовался самым необходимым для поддержания работоспособности. Он нередко говаривал: "Я родился бедным, жил бедным и хочу умереть бедным". Не раз весь его папский обед состоял из одного кусочка сыру или из нескольких орехов. Если за обедом-вопреки старому этикету, он обыкновенно обедал со своими сотрудниками или со своими сестрами - подавали какой-либо дорогой напиток, он всегда от него отказывался, приговаривая: "Это не для меня, это для господ". Мебель в его комнате была из самых дешёвых. Его бельё было того же качества, как и то, которое он носил будучи ещё бедным, деревенским мальчиком. Часы, кошелёк, очки, всё у него было простое, дешёвое. Он до конца жизни не хотел переменить свой старый простой наперсный крест на более драгоценный. Он смотрел за тем, чтобы даже подаваемые ему лекарства были из "домашних", дешёвых, "как подобает нищим".

Пий X прекрасно сознавал, что папа не владелец церковных имуществ, а только их управляющий, администратор. Крупные суммы, которые он получал нередко, должны были всегда быть употребляемы строго по воле жертвователя. Однажды папе предложили денежным подарком из ватиканских сумм заставить молчать - некоторые газеты, поносившие его самого и вообще духовенство; он ответил, что не в его власти делать такое употребление церковных денег.

Ставши папой, Пий X не забыл: своих двух сестёр. Он послал им своё особое благословение в день избрания. Когда они приехали в Рим и увидели папу, своего брата, они сразу бросились к его ногам.