Поговаривали, что Масюта приказал сыну вступить в колхоз, а почему он вдруг проникся любовью к колхозу, никто толком объяснить не мог. С внуком Масюты - Витолей - Егор учился в одном классе. Хотя Ненашков не сторонился своих одноклассников и те его не отталкивали, близких друзей у него не было. Перед старшими школьниками он заискивал, а с младшими был заносчив. Егор, в общем-то, терпел Витолю, не трогал его, однако с тех пор как Витоля отказался вступить в пионеры, неприязнь к нему стала перерастать во враждебность. "Все Ненашковы одного покроя!" - думал Егор.

А вскоре представился случай, который убедил его в этом. Прошлой весной к ним в класс пришел вместе с учительницей Антониной Константиновной агроном Уманский. Ни слова не говоря, он подошел к доске, нарисовал на ней огромный колосок, чем-то напоминающий пулеметную ленту, и, грозно поглядев на ребят, спросил басом:

- А ну скажите, что это такое?

Учительница с усмешкой поглядывала на оробевших ребят.

- Я вас спрашиваю, что это такое? - еще строже спросил агроном и ткнул мелом в рисунок.

Ребята вжали головы в плечи. Они не понимали, чего хотел от них этот страшноватый с виду человек, высокий, мосластый, с глубоко посаженными резкими глазами, глядевшими на них подозрительно и сурово. Темные курчавые волосы стояли на голове агронома торчком.

Даша Гребенщикова, сидевшая рядом с Егором, подтолкнула его локтем и громко, на весь класс, прошептала:

- Да скажи ты ему, Ёрка, чего он пристал! Егор поднял руку.

- Ну? - пробасил агроном, со строгим любопытством оглядывая Дашу.

- Это пшеничный колосок, - сказал Егор. - Каждый дурак сказал бы.

- Вот именно - каждый дурак, - повторил Уманский и улыбнулся.

Его улыбка была неожиданно ласковой. Она преобразила его. Он оказался добродушным, сердечным человеком. Большинство ребят почувствовали это и засмеялись. Их уже не пугал его наигранно суровый взгляд.

- Колосок, верно, - сказал Уманский и обратился к Даше: - Ты, я вижу, озорная девчонка.