"Маманя, не надо!" - хотел крикнуть он и не смог: пропал голос.

Раздался громовой выстрел. Трактор со скрежетом развалился на части, задние колеса, блестя шипами, покатились с бугра, а Егор, легко подпрыгивая, побежал к матери. Его сердце, только что замороженное ужасом, растаяло, сладко заныло.... Сейчас он обнимет мать - он так давно не видел ее! - обнимет и скажет: "Прости меня, родненькая, я нашкодил. Но ты не беспокойся, я починю трактор, я умею. Главное, ты вернулась, ты теперь всегда будешь со мной". Она отбросила винтовку и с улыбкой протянула к нему руки...

И тут он проснулся.

Егор мало помнил лицо матери. Впервые во сне он с болезненной ясностью разглядел его и теперь отчетливо припомнил, когда последний раз видел ее.

...Как-то давным-давно поздней ночью его разбудили громкие, встревоженные голоса.

- Панёта, куда наган дела?! - кричал дед Миня.

- В комоде, под шалью, - испуганно отвечала бабка Панёта.

В комнате суматоха. В неярком свете чадившей лампы на одной ноге прыгал отец, натягивая узкий сапог. Мать, босая, в ночной сорочке, с полураспущенной косой, быстро заталкивала желтые патроны в магазин винтовки.

- Маманя, ты куда?! - закричал Егор, цепляясь за сорочку.

- Егорушка, ложись спи, зайчик! Я скоро вернусь. - Мать уложила его на свою кровать.

Дед ругаясь, скрипя зубами, вывернул одежду из комода, откуда ударило запахом нафталина, схватил наган, скомандовал:

- Алеха, Ольга, за мной!

И выбежал с матерью из куреня. Отец стянул с ноги тесный сапог и, яростно ударив его об пол, побежал за ними босиком.

Протопотали ноги по звучной, пересохшей веранде

Егор спрыгнул с кровати, бросился к дверям. Бабка перехватила его и, завернув в шаль, вынесла во двор.

Огненные языка лизали небо над станицей. Гудел колокольный набат. По бугру за атаманским садом раздавались выстрелы и зло ржали лошади.

Бабка, крепко прижимая Егора к груди, шептала:

- Святой Николай, защити Миню, Алешу и Олю!..