Итак, запрограммированный вывод обывателя — мастером воинских искусств, теперь уже общепланетного культурного феномена, может стать любой кому не лень. Вот именно, кому не лень искать наставника или умную книгу, упорно тренироваться, прогрессировать в технике и силе, принимать участие в соревнованиях, получать цветные пояса, потом уже крушить злодеев (обязательно!) и защищать Добро, а лучше — сниматься в кино. И если я, говорит обыватель, пока не нашел времени и желания для этого, любой желающий сможет, благо все узкоглазые секреты мы купили, пока с экономикой на Дальнем Востоке худо было, всю технику их вызнали, и к стандартному набору прав и свобод цивилизованной личности добавили еще "свободу стать мастером воинских искусств". При этом мастер боя в западном понимании — это самый сильный и быстрый, техничный и волевой, стойкий в бою, проще говоря — обладающий наибольшими материально потвержденными достоинствами индивид, репрезентативная личность западной мифологемы Воинских Искусств.
То, что массовое сознание в нашей стране отождествляет с дальневосточными боевыми искусствами, пришло в Россию на 90 процентов с Запада. Все эти белые штаны и черные курточки с цветными узелками-застежками были уже пережеваны и подогнаны под уровень восприятия цивилизованного общечеловека (вспомним, кстати, известную фразу: "Идея вышла на улицы и приняла площадной вид"). Внедрение мифологемы в советское общество походило на пандемию гриппа, — лихорадка общества конца 70-х годов (эстрадные песни, садистские анекдоты, наконец, кинофильмы "В зоне особого внимания" и "Пираты XX века"), затем радикальное лечение в виде статьи УК, сбившее температуру и сделавшее болезнь скрытой, новый кризис массовости конца 80-х и нынешнее стабильно-неопределенное состояние. И единственное режущее глаз отличие мифологемы нашей — некий оттенок обиды за то, что не в России придумали каратэ.