— А что бы ты ночью делал?

— Уроки б учил — вот чудак! А днем гулял. А другой головой спал. Или можно так: одной головой уроки учить, а другой книжку читать, или разговаривать, или радио слушать. А то можно сразу одной головой историю учить, а другой — географию. А еще было б четыре руки: тогда б я одной рукой писал, другой, например, Сашку толкал, третьей — подсказывал, четвертой…

— Как бы ты рукой подсказывал?

— Очень просто. Кое-как. Пойдем, где старинные вещи.

Из старинных вещей нам очень понравились доспехи русского воина: кольчуга, щит, шлем и сабля. Больше всего — сабля. Такая красивая, изогнутая, только тупая.

Вовка так и прилип к этому месту.

— Вот это сабля! Знаешь, Колька, я уже чувствую… Ты ничего не чувствуешь? А я чувствую. Например: я — Пожарский, а он — Лжедмитрий!

Схватил вдруг эту саблю — и на какого-то мальчишку, который, разинув рот, торчал тут же рядом, как замахнется! Тот, то ли с перепугу, то ли просто от злости, как заорет! Пришла тетя, которая в музее все показывает, и стала ругаться:

— Это что? Кто разрешил? Баловаться? А ну, марш отсюда!

Вовка говорит:

— Мы ничего, теть… Мы больше не будем… Это мы, теть, с эпохой…

Но тетя ничего слушать не стала и выставила нас за дверь. И мальчишку тоже. На улице Вовка сказал:

— Подумаешь… Музей называется, школьников выгоняют. Испугалась… Сломаем мы, что ли, эту саблю? Эту саблю не только какой-то там мальчишка — богатырь не сломает. Этой саблей какой-нибудь русский воин как начнет рубить разных там рыцарей, половцев — раз! раз!

Замахал он изо всей силы кулаками, зацепил какого-то дяденьку, дяденька обернулся, и оказалось, что это не дяденька, а Андрей Кондратьич, наш классный руководитель.

Мы говорим:

— Здравствуйте, Андрей Кондратьич!

Он говорит: