— Не знаю…

— Ну так вот, Вова, столько энергии не выработает за целый год ни одна электростанция в вашем Мире. А ведь он потратил свою собственную жизненную энергию. Теперь ему придётся очень долго её восполнять.

— Но зачем?! Я же его не просил!

— Он не мог поступить иначе.

— Но как же, я не понимаю, то, что там, и то, что здесь? Там мёртвый, а тут живой?

— Это пока слишком сложно для твоего понимания. Зато, я надеюсь, ты увидел, к чему приводят необдуманные поступки.

— У меня не было выхода. Мне пришлось запереться от них на крыше.

— Неправда! Выход есть всегда! Выхода нет только у слабых, безвольных, людей. А ты не такой. У людей, сильных духом, выход всегда есть.

— А какой у меня был выход? Сделать всё, как велел Гоблин? Наговорить на себя, при всех, да ещё стоя на коленях?

— А что — ты не хозяин своему языку? Твоим языком управляет Блинов? Нет, Вова. Твой язык подвластен только тебе. Он скажет только то, что велишь ему ты.

— Вот я и не собирался на себя наговаривать. Только Вы ведь не знаете Геннадия Олеговича. Он не отстанет.

— Я его знаю. Это очень непорядочный человек. Да, он на всё способен. Но он не может заставить твой язык говорить то, что хочет услышать он. И запомни: такие люди, как ваш воспитатель, на самом деле очень слабы духом; они могут только кичиться своей важностью, а на деле ничего собой не представляют.

— Вы такое говорите о воспитателе? — удивился Вовка.

— Я говорю о нём правду. И неважно, что он воспитатель. Если человек — негодяй, то никакая должность не сделает его порядочным.

— А зачем Вы мне это рассказываете?

— Для того чтобы ты это знал. Ты должен был отстоять правду, а ты, вместо этого, полез на крышу и сорвался оттуда. Теперь некому доказать, что ты не вор. Все продолжают думать, что деньги украл ты. Разве ты хочешь этого?