— Да, что-то с ним творится… Но всё равно, твоя вина в этом тоже есть. Знаешь, как он перенервничал, когда ты по крыше гулял?

— Знаю, видел. Только он сам виноват. Я теперь точно знаю, что с той сумкой он подстроил. Это он специально, потому что он меня ненавидит.

— Ну вот, опять то же самое. Выходит, что не ты украл деньги, а он.

— Нет не он. И не я, а кто-то другой, но по его указке. Я даже, догадываюсь, кто и докажу это.

— Ну, вот что, давай сделаем так. Скоро будет полдник. Ты, я думаю, не откажешься от полдника. Ты сам это сказал утром. А потом просто отдашь Антонине Александровне украденные деньги, и извинишься перед ней. Сделаешь это сам, без свидетелей. И мы всё забудем, как будто ничего и не было.

— На полдник я пойду, если можно. А вот с деньгами труднее — нет их у меня. Но, если найду у кого они, обязательно вам скажу. А вам лучше бы вызвать милицию, чтобы милиционеры всё расследовали…

…Ночью Вовка долго не мог заснуть. Удалось ему это только под утро, но вскоре он проснулся от какого-то шороха. Он хотел было сесть и оглядеться, но всё вспомнил. Он лишь чуть-чуть приподнял веки, притворяясь спящим. В спальне в лунном свете вырисовывался силуэт гоблиновского любимчика Кольки из восьмого класса.

Гоблинёныш что-то держал в руке и крадучись приближался к Вовкиной кровати. Приглядевшись, сквозь чуть приоткрытые щёлочки век, Вовка чуть не вскрикнул от неожиданности. В руке Колян держал вложенную в полиэтиленовый пакет пачку денег.

Колян, подойдя к кровати, осторожно приподнял край матраса и запихал туда «компромат». Потом он, крадучись, вышел из спальни. Вовка вскочил с постели и заглянул под матрас — там лежал пакет с деньгами. В пакете ещё лежала какая-то бумажка. Приглядевшись, он прочитал: «на рубероид для крыши».

Вовка подбежал к двери, но, в последний момент раздумал её открывать, потому что услышал за дверью шёпот. Вовка прильнул к замочной скважине. Там были двое: Гоблин и Гоблинёныш. Колян шёпотом докладывал Блинову, что дело сделано, что деньги на месте.