Мальчишки уже не смеялись, только смотрели на него точно как на малахольного.

А он в этот момент и не слышал ничего. Он как бы провалился сквозь землю. И остались на земле - одни уши, горящие, как от мороза.

Таким, провалившимся, он и сел за стол. Он даже есть не хотел.

Но Олег сердито сказал:

- Ты чего это нюни распустил? Тренинги наши забыл? Ешь давай!

Все-таки вот Олег. Он даже не улыбнулся, когда это кино закрутилось. Он - друг. А другое дело - воля у него железная.

Олег быстро умял свою тарелку пельменей с картошкой и сказал Вовке на ухо:

- Да, старик, с авторитетом фук получился. Поднимать придется, старик.

- А! - отмахнулся Вовка. - Накидали коровьих лепешек, хоть кто споткнется.

Он поблагодарил тетю Марью за ужин и пошел во двор. Пусть ей пока Олег родственные новости рассказывает.

"Олег сказал надо - значит, надо", - оглядываясь во дворе, послушно думал Вовка.

Но посмотри-ка, и без авторитета ему здесь очень интересно.

Коровы ходят по улице, невзирая на правила движения. Усадьбы, в отличие от городских, все раскрыты и сквозь небрежные, щелястые заборы видны бидоны и горшки, надетые на жердины, поилки для уток и кур, сами утки и куры и как они бродят по двору, не замечая друг друга... А вон и хозяйку видно. Вернее, одну ее синюю юбку в зелени огорода. Она кладет горячую от работы ладонь на поясницу, и все соседи слышат ее облегченное "о-о-охх!".

А дом дяди Васи какой интересный! Он в этом порядке, пожалуй, самый распоясанный. С весны не беленный, он ободран дождями, как уличный кот. Ставни, рамы, крыльцо - все кривоватое, давно не крашенное. Бедный совсем дом. А сам дядя Вася - бедным не кажется. И вон - слышно сквозь дверь советуется сейчас с Олегом, какую бы ему купить машинёшку для сельской местности...

Деревню затопили сумерки. Воздух стоял синий, густой. Его можно было пить, как молоко из погреба. Под навесом лежали козы. Они, наверное, вспоминали хриплые крики человека на коне, обжигающий свист кнута, вздрагивали всем хребтом и вскакивали.