Отдельно, за перегородкой, находился Сивка. Его, видно, наказали. Он жевал какую-то дранку, смотрел на Вовку дерзко: мол, как я тебя на лепешку посадил?

А на скамейке за воротами одиноко сидел Егорка, и его голова светилась в сумерках, как одуванчик. От него слышалось какое-то "бубубу... ду-удуду-у...". Это Егорка скучал и пробовал петь.

Вовке стало жалко его одного в сумерках, и он позвал:

- Эй, иди сюда!.. Тебя Егоркой, что ли, зовут?

- А тебя как зовут? - спросил Егорка.

- Меня Вовкой... Вот, понимаешь, смотрю я на этого козла и думаю.

- Чего думаешь? Он тебя испугал?

- Да ничего он меня не испугал. Я думаю: может, он и бодать меня даже не хотел?

- У меня тоже. В школе, - торопливо поддержал разговор Егорка. - Я весь второй класс на тройки закончил... Мамка расстраивается. Говорит: "В пастухи пойдешь". А там, в стаде, бык знаешь какой! Не то что козел... А Сивка что?.. Он, может, думал, что у тебя хлеб есть. Козлы часто так думают. Видишь, вон деревяшку какую-то жует...

Вовка сказал: "Я сейчас" - и вернулся в дом. Тетя Марья сидела за столом и читала письмо, переданное Олегом, и улыбалась написанному. Олег все еще толковал об автомобилях с дядей Васей, который прямо в одежде раскинулся на кровати.

- Ты чего? Заскучал? - подняла на Вовку глаза тетя Марья.

- Нет. Мы там с Егоркой. Можно я хлеба на улицу возьму?

- Не наелся, что ли? А чего же из-за стола ушел? Садись тогда, доедайся.

- Я Сивке хочу дать...

- Ох, городские! Сам худющий, а Сивке дать... Ну, дай. Посоли только. Он, глядишь, не будет тебя бодать. Мой-то все пинками скотину учит. - Она повернулась к дяде Васе и внезапно закричала: - Ты когда перестанешь скотину пинать?!

- А чего он на людей кидается! И еще его отпинаю, - отозвался дядя Вася с кровати и зевнул.