Все эти суррогаты жизни – это попытка бежать от себя. Эти мальчики и девочки дружелюбны только когда что-то вынюхают. Либо когда вынюхают, либо когда сожрут чего-нибудь, либо когда выпьют.

У меня есть знакомые, которые регулярно ездят утешать одного моего другого знакомого, мегасоблазнителя, мегапикапера, который в этой тусовке имеет ну просто пипец какой вес. Я знаю многих, которые на него молятся просто истово: «он же там такие крутые фотки вывешивает в своём жж, он же такой…». А ездят они его утешать, потому что его баба, приехавшая из какого-то «Урюпинска», такого мегакрутого пикапера регулярно кидает. Почему? Потому что пустой он внутри. Это как гандон, наполненный водой.

Они все там как гандоны. Вот я смотрю, как они там тужатся, пыжатся в рубашечках от виторио, а вижу вместо головы пузырь. Это розовый гандон, наполненный водой. Что там два воротника у этой рубашки, что три, что мегакрутой галстук, что ирокезик. Ну и сверху этот гандон с ирокезиком, приправленный гелем для укладки волос. И такие же бабы. Только у них три гандона. Потому что один гандон вместо головы, и два гандона вместо сисек.

Когда я вижу вот эти налепленные улыбки, то за ними ясно проглядывается страх. Это даже не страх, а настороженность. Они со мной общаются, улыбчиво так общаются. А глазами считывают информацию, считывают, как настроен человек. Настроен ли он общаться, или настроен послать сразу. Или он тебя вообще не узнает. Самое страшное для них, это когда на них смотришь мета сообщением: «Я тебя не знаю». Это пипец. Весь смысл их жизни заключается в том, чтобы их узнавали. Каждую ночь. Для них быть неузнанными – это все, это страшно.

В них нет сути. В них есть оболочка из латекса. Из розового латекса. Клубные гандоны. И клубные гандошки. Не видно за ними личности. Через 5 минут разговора с ними я протухаю. Потому что по фразам, которые они говорят, складывается ощущение, что у них один мозг на всех. Они говорят не просто с одинаковой интонацией, они говорят одинаковые фразы, одинаковые новости.